alberga (alberga) wrote,
alberga
alberga

«Метод Карамзина» (ТМ)

Оригинал взят у matholimp в «Метод Карамзина» (ТМ)
Оригинал взят у gklimov в Сенсация!!! Открыта тайна мистификации «Слова о Полку Игореве»
В мартовском номере журнала БТ выйдет сенсационная статья Владимира Димова. Он ответит: кто и когда  подредактировал  «Слово  о Полку Игореве»

От Главного редактора

Владимир Димов – автор 20 книг и пяти научных монографий, автор книг «Вся Одесса», «Два гиганта», «Университет Ломоносовых», «Уроки немецкого», первый издатель и комментатор мемуаров Наполеона о войне 1812 года, философ, историк демократии, доктор экономических наук и исследователь тайн русской литературы. Сегодня наш журнал представляет широкому кругу читателей результаты его исследований о происхождении «Слова о Полку Игореве». До сих пор в России существует две партии – верящих в подлинность «Слова» и скептиков, не верящих в подлинность «Игоревой Песни». Верит сегодня большинство, не верили многие современники первого издания, современник Пушкина историк, профессор Московского университета М.Т. Каченовский, А.П. Чехов, Л.Н. Толстой и целая научная школа последователей А.А. Зимина.

Больше двухсот лет идут ожесточённые споры о подлинности «Слова». Когда оно написано – в XII, XV или XVIII веках? Кто этот великий Аноним русской литературы? Как повлиял на русскую элиту опыт Макферсона, великого литературного мистификатора, создателя Песен Оссиана? Среди участников спора были крупнейшие авторитеты русской словесности, историки, археографы, лингвисты, создавшие огромную литературу о «Слове». В ХХ веке спор приобрёл идеологический и политический характер – те, кто сомневался в подлинности «Слова» стали изгоями в науке и «лжеучёными».
Со временем был утерян даже первоначальный смысл дискуссий, спорили о второстепенных и третьестепенных деталях. Известная позиция историка А.А. Зимина была подвергнута справедливой критике, но поставленные им вопросы остались открытыми.
Владимир Димов не относит себя к сообществу знатоков, охваченных благородной страстью, просто любознательность выталкивала его научное творчество в сферы, где надо искать, напряжённо думать и быть независимым и честным. Его опыт реконструкции «Слова о полку Игореве», как памятника восемнадцатого века, базируется на малоизвестных деталях истории и литературы, которые непостижимы до конца, потому что заинтересованные лица конца екатерининского царствования хотели скрыть тайны происхождения «Слова». В эту, почти детективную, историю были вовлечены люди с разными судьбами и разным уровнем таланта.
В 2009 году в скромном формате вышло первое издание монографии Владимира Димова о «Слове» с подзаголовком: Источники и творческая лаборатория сочинителя «Игоревой песни» Н.М. Карамзина. Что нового обнаружил автор в своих исследованиях? Он развивает собственный взгляд на происхождение «Слова». Этот взгляд и итоги исследования учёного обсуждались в научном коллективе «Музея-заповедника Остафьево», где Николай Михайлович Карамзин написал первые восемь томов своей «Истории Государства Российского», на открытой лекции в «Обществе друзей Исторического музея».
Вслед за Александром Зиминым Владимир Димов считает, что «древнерусский памятник» возник в конце XVIII века, между 1794 и 1797 годами. Зимин пытался доказать, что автором «Слова» являлся отставной архимандрит из Ярославля Иоиль. Владимир Димов уходит от ярославского следа поэмы и следует логике известных ему исторических фактов.
Обращение к литературному наследию Матери Отечества Екатерины II привело его к черниговскому следу, который стал исходным толчком для всей этой литературной авантюры. Выводы Владимира Димова сенсационны, предоставляем слово самому исследователю.



Геннадий Климов




Владимир Димов,
член Союза писателей России

КАК ПОЭТИЧЕСКАЯ «БЕЗДЕЛКА» МОЛОДОГО КАРАМЗИНА СТАЛА «ДРЕВНЕРУССКИМ» ШЕДЕВРОМ

Никто из исследователей «Слова» не обращался к историческому наследию великой Екатерины. Ни Б.А. Рыбаков, ни Д.С. Лихачёв, ни  В.Л. Янин, ни А.А. Зализняк, ни А.А. Зимин.

В дореволюционном 11-м томе собрания сочинений Екатерины II помещена пьеса (драма), посвящённая походу князя Игоря против половцев. Если о происхождении её ранней драмы «Рюрик» известно, что соавтором и консультантом был добротный историк И.Н. Болтин (при участии

Е.Л. Елагина), то в проекте Игоревой песни они не участвовали – Болтин умер в 1792 году, Елагин – в 1794 году.
Чтобы выяснить первоисточник обратимся к дневнику статс-секретаря императрицы Храповицкого, где чёрным по белому написано, что императрица ждёт какие-то бумаги от епископа Черниговского. В 1785-1797 гг. епископом Черниговским (было и другое название церковной должности – епископ Новгород-Северский!!!) был отец Иларион, большой знаток истории и патриот своего края, бывший духовник армии П.А. Румянцева-Задунайского. Если вы откроете Киевскую летопись, изданную АН СССР в 1936 году, вы найдёте в ней четыре повести-вставки, написанные русским языком восемнадцатого века, одна из них – подробный текст, посвящённый сюжету «Слова о полку Игореве».

Именно епископ Иларион передал императрице этот базовый текст «Слова» в прозе, который был переделан ею в художественную пьесу. Известно, что императрица Екатерина в поздние годы жизни не без оснований считала себя историком и хотела дополнить национальную историю древним светским памятником. Это было влияние скандальной истории с Песнями Оссиана в Шотландии и назойливыми советами графа А.И. Мусина-Пушкина, обер-прокурора Синода, «возвеличить» русскую историю и культуру. Если французы имели «Песнь о Роланде», немцы – «Песнь о Нибелунгах», шотландцы – «Песни Оссиана» (благодаря «опытам» литературного мистификатора Макферсона) то, чем же мы хуже. Вновь созданная держава должна была иметь свою героическую песню, свой шедевр.

Главным организатором проекта был А.И. Мусин-Пушкин, исполнителем – молодой Карамзин, находящийся в состоянии творческого кризиса. Творческая «безделка», незавершённая богатырская поэма

Н.М. Карамзина «Илья Муромец» 1794 года, свидетельствует о его эстетических взглядах на литературу. Трёхступенчатый хорей, близкий к разговорному языку был не единственным достижением. Главная точка зрения на древнюю русскую литературу – она состояла из фрагментов сказок, былин и нелепостей, чем больше абсурда, тем больше результат похож на то, что могло быть. В этом горящем котле 200 лет назад рождался поэтический абсурд, но абсурд гениальный в исполнении Николая Михайловича Карамзина. Но не только это привлекло внимание Карамзина к проекту. Мусин-Пушкин снабдил его нереальными и реальными памятниками, в том числе летописями. Он возбудил у Карамзина неподдельный интерес к истории и в этом смысле опыт 1794-1795 гг. есть поворот в судьбе будущего государственного историографа.

Версию ярославского Хронографа, в котором якобы нашли текст «Слова» и история со случайной находкой отставного архимандрита Иоиля Мусин-Пушкина взял на себя. Карамзин, как автор, взял на себя ретротворчество и историческое обоснование подлинности, Поколенная роспись князей – первый хронологический опыт будущего великого историка.
Один список остался у будущего издателя и переводчика «Слова», т.е. графа А.И. Мусина-Пушкина. Другой граф передал Екатерине. Екатерининский список нашли только в середине девятнадцатого века. Никаких помет, никакой санкций на публикацию. Возможно, кто-то убедил её, что Мусин-Пушкин перешёл опасную черту.

А что Карамзин? В одном из писем родственнику и другу И.И. Дмитриеву он глухо пишет, что больше смерти боится какого-то позора. Видимо он был связан честным словом на вечное молчание и в последствии участвовал в пропаганде Бояна и «Слова» во французском журнале («Respectateur du Nord») в 1797 году.

Карамзин участвовал и в других литературных мистификациях и делал это талантливо. Когда цитируют А.С. Пушкина, что «Карамзин – честный человек», надо знать конец этой цитаты – при написании своей «Истории государства Российского» он цитирует иностранцев (Герберштейна и Олеария) добросовестно и буквально со ссылками на источники. Но сам Пушкин посещал в Московском университете лекции скептика Каченовского.

Результаты моих исследований опираются только на факты:
- Черниговский епископ Иларион причастен к пьесам-вставкам в Киевскую летопись;
- статс-секретарь императрицы Храповицкий подтверждает в дневнике, что Екатерина II ждала черниговскую рукопись;
- в корпусе исторических сочинений Екатерины II есть «Князь Игорь» в прозе;
- незавершённая богатырская поэма Н.М. Карамзин «Илья Муромец» и «Слово о Полку Игореве» написаны в одно и то же время трёхступенчатым хореем;
образы и многие литературные обороты богатырской поэмы и «Слова» совпадают;
Карамзин участвует в лигитимизации «Слова» после смерти Екатерины (с которой был связан клятвой умолчания);
в третьем томе «Истории Государства Российского» имеется большой отрывок с комментариями «Слова» такими деталями, которые мог знать только автор.

Эти и другие аргументы в пользу другой версии делают происхождение «Слова о Полку Игореве» - литературным детективом и его дальнейшая судьба была поучительна и даже трагична для нашей науки, литературы и культуры.
Англичане и шотландцы честно помещают поддельные песни Оссиана – Макферсона в корпус литературы ХVIII века. Песни Оссиана сделаны талантливо, в России они нашли многих поклонников. Поэтическая «безделка» молодого Карамзина сделана гениально и освещена, несомненно, волей Екатерины. Как литпамятник XVIII века она остаётся национальным достоянием и поэтической жемчужиной. Из этого источника вырос целый пласт русской культуры.
Несмотря на эти результаты, я продолжаю любить «Слово о полку Игореве» не меньше, ведь автором его является родоначальник современного русского языка и великий историк. В поэтическом жанре он не блистал, но создал шедевр в жанре «игры в бисер», которым мы будем восхищаться всегда.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments